- Это совершенно ненормально, - резко возразила миссис Торнсен. - Я должна вам сказать, что Анжела не вполне нормальна. Видите ли, когда я была беременна ею, я переболела корью. - Она замолчала и испытующе посмотрела на меня. - Вы понимаете, что это значит?

- Да, конечно. Болезнь может повлиять на ребенка.

- Вот именно. Анжела поздно начала развиваться. Пришлось нанять ей специально домашнего учителя, но и после этого она сильно отставала от своих сверстников. И только к двадцати годам она проявила какие-то признаки зрелости. Мой муж совершил такую глупость!... Первые два месяца она не проявляла никакого интереса к своему месячному доходу, а затем начала снимать со счета такие огромные суммы. Мистер Акленд, который является также и моим другом, вначале не решался разговаривать со мной на эту тему и лишь на прошлой неделе сообщил мне об этом. Это его предположение о возможном шантаже. Он очень опытный человек, и я ему вполне доверяю.

- Итак, уточним, миссис Торнсен. Ваш муж умер год назад. Ваша дочь вошла в права наследования и ежемесячно снимает со счета по десять тысяч долларов в течение последних десяти месяцев. Так?

- Да.

- Но первые два месяца деньги ее мало интересовали?

- Мистер Акленд говорит, что тогда она снимала по две тысячи в месяц для своей негритянки, которая ей прислуживает.

- Дочь живет с вами? Миссис Торнсен удивилась:

- Конечно, нет. Между нами нет близости. Так же, как и этот дурацкий вклад, муж оставил ей коттедж в отдаленном конце нашего поместья. Там она и живет со своей негритянкой, которая все делает по дому и готовит пищу. Я уже несколько недель не видела Анжелу. К компании моих друзей она не подходит, к тому же она некрасива и чрезмерно болтлива.

- У нее есть свои друзья?

- Не имею представления. У каждого из нас своя жизнь.

- Может быть, у нее появились мальчики, а возможно только один.