— Почему ты назвала его придурком?

— Я видела его пару раз. Он никогда не открывал рта. А рожа у него была такая, как будто он наступил в дерьмо. Но на пианино он играл, как бог! Я думаю, он либо чокнутый, либо наркоман.

— Ты в самом деле думаешь, что он наркоман? — Откуда мне знать? Большинство ребят здесь без этого не обходятся. Но я этим не занимаюсь, мне нужно зарабатывать деньги.

Я разжал кулак и дал ей сто долларов. — Ладно, спасибо. Ты мне немного помогла. Последний вопрос. Хэнк Сэнди часто к тебе заходит?

Она отпрянула, как если бы я ударил ее в лицо, затем вскочила на ноги, и я заметил, что щеки ее стали пепельными.

— Убирайся! — завизжала она. — Я сыта тобой по горло! Пошел вон!

За двадцать пять лет работы детективом я видел сотни испуганных женщин, но ни у одной не было такого ужаса в глазах, как у этой маленькой трясущейся проститутки. Я понял, что от нее уже ничего не добиться, кроме истерики. Поэтому я вышел, спустился по скрипучей лестнице, не прибегая к помощи лифта, и пошел к тому месту, где оставил машину.

Вернувшись в агентство, я увидел Билла, сидящего за пишущей машинкой. Он перепечатывал мой рапорт набело. Я тут же рассказал ему о встрече с Долли Джильберт.

— Послушай, Дирк, — сказал Билл, — я не понимаю, почему ты так интересуешься Томом Торенсом?

— У нас нет никакой ниточки, нам не за что зацепиться, — объяснил я. — Но у меня есть предчувствие, что Том Торенс может вывести нас на правильную дорогу. Я должен найти его и поговорить с ним.

— Но ведь раньше ты считал, что нам нужно вплотную заняться Хэнком Сэнди.

— Сначала — Том Торенс. Билл пожал плечами:

— Хорошо, в конце концов, ты старший. Что будем делать дальше?

— Отправляйся домой и на время забудь обо всем. Я еще кое-что добавлю к рапорту, а потом тоже поеду домой и завалюсь спать.

— У тебя все в порядке, Дирк?

— Иди домой, — махнул я рукой.