Ведь миссис Торенс сказала что-то вроде: «Вряд ли какой-нибудь приличный парень заинтересуется Анжелой. Она совершенно неинтересная». Что это, материнская ревность? Я внимательно смотрел на девушку. Она напоминала Одри Хепберн в период ее дебюта: тот же классический овал лица, правильные черты, каштановые волосы, серьезные темно-карие глаза… Вот так дурнушка! Возможно, она была слишком хрупкой, но взгляд говорил о большой чувственности.

— Извините за вторжение, мисс Торенс, — сказал я. — Мне пришло в голову, что вы можете помочь в одном важном деле. Она улыбнулась и кивнула на стул:

— Возможно, и смогу, мистер Уоллес. Садитесь, пожалуйста. Хотите чаю или кофе?

— Спасибо, не хочу, — сказал я, присаживаясь.

— Вы — частный детектив?

— Именно так, мисс Торенс.

— Ваша жизнь, должно быть, полна приключений? Я читала много книг о работе агентов. — Жизнь частного детектива, мисс Торенс, совсем не так интересна, как это описывается в книгах. Значительную часть времени приходится просиживать в машинах или пытаться разговаривать с людьми, которые совсем этого не хотят. Она снова улыбнулась:

— А теперь вы пришли ко мне. Разрешите узнать, почему?

— Я должен разыскать вашего брата.

— Моего брата? Тома?

— Да. Видите ли, одна дама завещала вашему брату деньги, и, пока мы его не найдем, деньги останутся в банке. Я как раз занимаюсь этим делом.

— Вы говорите, какая-то женщина оставила Тому деньги?

— Именно так, мисс Торенс.

— Очень мило с ее стороны. И кто же она? Мое лицо сделалось скорбным.

— Вот вам проза моей специальности. Шеф приказал мне лишь найти Тома Торенса, так как ему оставлены деньги, а имя этой женщины мне неизвестно. Знаю только, что сумма немалая — сто тысяч долларов. Мне приходится ходить и наводить справки.

Она подалась вперед:

— Вы говорите, сто тысяч долларов?

— Именно такую цифру мне назвали. Анжела откинулась на спинку шезлонга: