– Во народ! – фыркнула она. – Бабки на шпильках шляются, накладными ногтями детей царапают, когда одевают! А мамаши...

– Что мамаши? – металлическим голосом перебила я ее.

– Мамочки как девочки, – сбавила она тон.

Я кивнула, простила, но она не выдержала:

– Вы все-таки ребеночка экзотической едой не перекармливайте. Свекла и морковь – самые полезные фрукты в нашем часовом поясе.

...Я положила манку на тарелку и полила сверху клубничным вареньем.

– Ма! – прибежал Васька. – Я принес Иве судно, и она дала мне десять рублей. Я его помыл, и она дала еще десять. Теперь у меня двадцать рублей и я смогу поиграть в клубе на компьютере!

– Отвратительно! – поморщилась я.

– Что?

– Отвратительно брать деньги за то, что помогаешь человеку. Особенно, если ты этого человека любишь.

– Отвратительно не брать.

– Что ты имеешь в виду? – я застыла с тарелкой в руках.

– Отвратительно не брать деньги у человека, которого любишь, если он от всей души их предлагает. Ива бы сильно обиделась, ма! Она специально от пенсии немножко откладывает себе под подушку. Для меня.

– Ты должен помогать Иве бесплатно! – крикнула я.

– Это не плата, ма, – набычился Васька. – Это не плата. Это копеечка любви. Капелька! Она же не двадцать тыщ мне отвалила!

– Тьфу!

Ваську стало невозможно воспитывать. На любую мою мораль он с ходу сочиняет свою. Как правило, такую, на которую трудно возразить. Ну что я могу сказать на то, что он взял не плату за услугу, а копеечку, припрятанную для него Ивой с пенсии? Она знает, что у Васьки почти не бывает карманных денег.

– Ма, а еще я починил Иве колокольчик, и она дала мне еще двадцать рублей. Так что сегодня я смогу поиграть на компьютере не час, а два!