Маркиз глубоко вздохнул, прогоняя остатки дремоты. Очертания интересующего его предмета стали чуть более отчетливы, и он идентифицировал его как лодыжку изящной женской ножки. Это открытие его обрадовало, но по-прежнему оставался нерешенным самый главный вопрос — кому принадлежала эта ножка. Альберто еще раз вздохнул и скользнул взглядом вдоль конечности, переходящей в плавный округлый изгиб, полуприкрытый благоухающей жасмином простыней.

— Сто двадцать семь сантиметров, — безошибочно прикинул маркиз, — самая длинная в мире женская нога, занесенная в Книгу рекордов Гиннесса.

— Мириам! — позвал он, мягко похлопав по выступающей из-под простыни округлости.

Простыня зашевелилась, и из-под нее выглянуло изящное, точеное личико с растрепанной гривой угольно-черных волос.

— Дорогой, когда мы поженимся? — требовательно и капризно спросила девушка.

Альберто издал тихий стон и прикрыл глаза.

«Когда у скарабеев вырастут перья», — подумалось ему.

День начинался не так хорошо, как он ожидал.

— Любовь моя, но ведь мы с тобой знакомы всего три дня, и это — лишь первая ночь, которую мы провели вместе, — дипломатично заметил он. — Тебе не кажется, что мы недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы именно сейчас заводить такой разговор?

— Что значит время для истинной любви? — с типично андалузской патетикой воскликнула Мириам. — Я поняла, что ты мужчина моей жизни, как только увидела тебя. А сегодня ночью, когда ты, мой сладкий сексуальный Терминатор, вошел в мое тело, как неистовый тигр, мне явилась святая дева Иммакулада Консепсьон и поведала, что волей небес нам суждено стать мужем и женой.