— Вы же сами вчера вечером попросили меня, — подчеркнул он слово «попросили», — дать Габору Деаку какое-нибудь задание до утра. Вот я и отправил его в Веспрем, откуда он пока еще не возвратился.

В лицо плеснула прохлада раннего утра. Шимонфи вздрогнул.

— Послушайте, Таубе, да закройте же вы наконец окно!

Рослый белокурый ординарец Деака повиновался.

— И сходите в комнату прапорщика, — приказал Мольке, — да вышвырните ко всем чертям эту его адскую машину.

Таубе кивнул головой, пошел к двери. Шимонфи, оставшись с Мольке вдвоем, сказал:

— Я хотел вас попросить, господин майор, чтобы в дальнейшем вы в присутствии ординарцев не читали мне нравоучений.

Мольке, иронически усмехнувшись, поклонился.

— Прошу прощения, дорогой Шимонфи. Я тоже хотел бы вас попросить кое о чем. — Он небрежно сунул руку в карман, слегка прислонился плечом к стене. — Если вы не согласны с моими приказами, направляйте ваши возражения начальнику генштаба, по официальным служебным каналам.

Шимонфи встал, раздавил недокуренную сигарету в фарфоровой пепельнице.

— Вы мне не командир, господин майор, а поэтому вы мне не можете отдавать приказы. Вы всего только мой советник.

— Полномочный советник.

Вошел Таубе, и Шимонфи снова ничего не мог сказать майору в ответ.

— Господин майор, — доложил ординарец, — прибыл господин полковник Герман. С ним еще какой-то венгерский офицер.

Мольке надменно улыбнулся.

— Знаю. Для этого я и пригласил вас сюда, господа.

— И господина Таубе тоже? — спросил Шимонфи с легкой иронией.

Мольке утвердительно кивнул головой.

— Да, и его тоже. — Посмотрев в упор на Шимонфи, он продолжал: — Вы передали Деаку материал на Ференца Дербиро?

Капитан Шимонфи помедлил с ответом, и Мольке понял, что разговор о служебных делах капитан не хочет вести при Таубе.