— Да прикройте же ее, ради бога, вы, пара клоунов!

Они набросили на нее брезент. Уилма Феррис умерла. Но когда была живой, забрала все, что у меня было, прибегая, по мере надобности, к таким видам оружия, как деньги, власть и пышное тело.

Разгорелся нешуточный спор по поводу того, следует ли оставить тело на причале, для коронерского осмотра, или его можно на законных основаниях отнести в дом. Лодки стали отплывать, завелись подвесные моторы, помощник шерифа Фиш счел своим долгом прокричать каждому из лодочников «Спасибо!», и вскоре уже металлическое тарахтение раздавалось со стороны гор, освещенных первыми лучами солнца. Неожиданно появившийся коронер, молодой человек с несколько длинноватыми баками, разрешил своим прибытием спор, прогнал с причала всех, за исключением представителей власти, проведя осмотр на месте.

У меня было такое чувство, будто, спустившись посмотреть на нее, мертвую, я себя замарала. И все-таки мне нужно было убедиться, что она мертва. Мне нужна была уверенность, основанная на чем-то большем, нежели слова. Я заглянула в нашу комнату — узнать, как Рэнди. Он крепко спал с открытым ртом. Что теперь с ним будет? Уилма заставляла нас жить в соответствии с определенными стандартами. И все, что у нас осталось после стольких лет, проведенных с ней, — это долги, договор об аренде квартиры, слишком просторной для нас, и много дорогой одежды. Выплата большого жалованья, естественно, прекратилась с остановкой ее сердца. Теперь нам предстояло каким-то образом найти в себе мужество, чтобы начать все сначала, как мы это уже однажды делали. Только было очень трудно даже помыслить о мужестве, после того как она с таким знанием дела выпотрошила его из нас за эти годы. Уилма Феррис надломила нас обоих.