– Боюсь, я не знаю ответа, – честно произнес Купер.

На мгновение детектив поймал взгляд влажных глаз Дункана и увидел в них глубокую и неподдельную боль утраты. Боль, которая говорила о любви, но, как подозревал Купер, любви не к жене. Он хотел сказать что-то успокаивающее, однако побоялся сделать еще хуже. Вряд ли Вайолет догадывалась о чувствах мужа, и детектив в который раз убедился, что любовь чаще бывает жестокой, чем доброй.

Сегодня я наблюдала за Дунканом, пока он подстригал живую изгородь. Я уже почти забыла, каким красивым он был когда-то. Если бы я была склонна к благотворительности, то вышла бы за него сорок лет назад и спасла бы его от него самого и от Вайолет. Она превратила моего Ромео в Билли Бантера

Джек продолжает меня радовать. Как грустно, что я не встретила его или кого-то вроде него в пору «зеленой юности». Я научилась только выживать, а Джек научил бы меня любить. Я спросила, почему у них с Сарой нет детей, а он ответил: «Потому что у меня никогда не возникало желания разыгрывать из себя Бога». Я сказала, что в продлении рода нет ничего божественного. Кроме того, нельзя быть таким тщеславным и диктовать Саре, иметь ей детей или нет. «Викарий бы заявил, что ты на стороне дьявола, Джек. Человечество не выживет, если такие люди, как ты, не будут размножаться».

Но его нельзя назвать ответственным человеком, в противном случае он нравился бы мне меньше. «Ты разыгрывала из себя Бога много лет, Матильда. Доставило ли это тебе удовольствие?»

Нет, на этот вопрос я могу ответить честно. Я умру такой же голой, как и родилась.

ГЛАВА 2

Неделю спустя в кабинете доктора Блейкни зазвонил телефон.