Говорил, что пришлось вспомнить уроки Афгана, «афганцев» здесь уважают. Короче, вот такое письмо. Чувствовалось, что доволен. А в конце он написал: сможешь – приезжай, в Приднестровье сейчас решаются судьбы многих русских, украинцев, молдаван; мы не встанем – подгребет Румыния… Да, еще он упомянул, что служит в контрразведке, раскручивает дело… Месяц я собирался с ответом, написал, что в ближайшее время выехать не смогу; а где-то еще через месяц получил письмо, но не от Скокова, а от какого-то мужика – Петра Свиридова. В общем, пропал Валера в ночь на 6 февраля, а подробностей никто не знает, произошло все как-то тихо, непонятно, был человек – и нету. Странное и короткое письмо…

– А что же вы сразу мне ничего не сказали об этом, товарищ старший лейтенант? – Корытов обиженно покачал головой.

– Во-первых, я абсолютно не рассчитывал на твою помощь, даже тогда, когда совершенно фантастическим способом встретил тебя в твоей Расплюевке…

– Товарищ старший лейтенант, – укоризненно вздохнул Ваня, – в Расторгуевке…

– Один черт… Во-вторых, когда мне пришла мысль взять тебя с собой, мне не хотелось говорить о Скокове, потому как поставил бы тебя в щекотливое положение: я тоже, естественно, не забыл, что Валера тебя с того света вытащил. Но ты пошел за мной не раздумывая – и вот тебе моя рука. Кстати, не называй меня старшим лейтенантом – это звучит несколько смешно. Звать меня Володя, если хочешь – Владимир Иванович.

– Хорошо, Владимир Иванович, – пробормотал чувственно Ванечка и крепко сдавил мне руку.

Мы обнялись и прослезились.

– Жаль, выпить нечего по этому поводу.

– Деньги есть – найдем, – веско заявил Корытов и похлопал себя по карману.

– Раз так – вперед! – поддержал я и, как всегда с момента нашей встречи, напомнил: – Половина – в счет моего долга. Я фиксирую.