Да, это оказалось страшным, невиданным по мощи и разрушительности ударом, но тогда хоть все было понятно. Мы — хорошие, они — плохие. Мы стремились выжить, они — ограбить, начисто выпотрошить планету. И нам было не договориться, ни за что и никогда. Я тогда по своей наивности полагал, что чего-нибудь иного, этакого, способного затмить экспансию ханхов, уже никогда не произойдет. Но, как выяснилось, ошибся. Вчерашний день перечеркнул прошлое, перевернул все с ног на голову.

Приход Загребельного оторвал от воспоминаний. Подполковник сунул мне еду и уселся на прежнее место. Свой котелок Леший тоже притащил, только открывать не стал. Поставил рядом, всем своим видом демонстрируя, что еда для него сейчас не главное. Ну, это, в конце концов, его личное дело. У меня же сейчас ломка, ломоть мяса мне сейчас как доза для наркомана.

Наблюдая за тем, как я жадно терзаю сразу два куска, Леший задумчиво произнес:

— Говоришь, восстанавливаешься?

— Ага. Заживает как на собаке, даже еще быстрее, — прошамкал я с полным ртом.

— И как это прикажешь называть? Чудом что ли?

— Вообще-то до моментального чудотворного исцеления процесс слегка не дотянул, но, в общем-то, ход твоих мыслей мне нравится.

— Еще одно доказательство… — Загребельный окинул меня внимательным, оценивающим взглядом, так, будто выбирал морскую свинку на птичьем рынке.

— Доказательство чего?

— Того что мы не сошли с ума. Того что наша встреча с НИМ произошла на самом деле.

— С НИМ… — я словно попробовал это слово на вкус, и оно мне не очень понравилось. — Мы так и будем величать ЕГО с помощью безличного местоимения?

— А как ты предлагаешь? — пожал плечами Леший. — Всевышний, Создатель, Творец? А может Иисус, Будда, Мухаммед?

— Ну, если учесть, что настоящего своего имени ОН так и не назвал… — я призадумался. — А что если Начальник?

— Замечательно! Твоему другу милиционеру очень понравится, — хохотнул Загребельный.