О характеристиках подводных лодок класса “Щука-Б” я конечно же ничего не знал. Но название “Шквал” вспомнил. Реактивная торпеда, летящая под водой со скоростью триста пятьдесят километров в час, это была легенда, символ военного и научно-технического могущества нашей страны.

— Так вот… — тем временем продолжал Леший. — Понимая, что им не уйти, американцы применили установку против наших подводных лодок. Это был их единственный шанс. — Предвидя мой вопрос, Андрюха пояснил. — Очевидно какой-то из режимов “Гнева…” позволял использовать его на ближних дистанциях как тактическое оружие. Правда, судя по всему, это был не опробованный режим. После первых же импульсов в том районе началось чёрти что. Океан в прямом смысле ходил ходуном. Пошли подземные толчки, возникло цунами. Японцы надолго запомнили эти дни, ведь именно в результате всех этих катаклизмов и рванула АЭС в Фокусиме.

На фоне гибели всего мира катастрофа на японской атомной станции сейчас выглядела просто легким недоразумением. Неудивительно что я не особо на нее прореагировал. Куда любопытней показался исход подводного сражения.

— А что исход? — Загребельный ответил на мой вопрос. — Я же в самом начале сказал, избавились мы от этого чуда вражеской техники. Правда и одну подлодку потеряли. Международный скандал из конфликта раздувать не стали. Не мы, не американцы. Сам понимаешь, замешано секретное оружие массового уничтожения, плюс разоренное побережье Японии, плюс АЭС. Кто его знает, на чьей стороне окажется мировое общественное мнение? А лодку нашу объявили погибшей в ходе учений на Баренцевом море.

— Да-а-а… ну и дела… — протянул я и тут же спохватился. — Слушай, друг Андрюха, а почему Главный обо всем этом не вспоминал? Неужели не знал?