— Здравия желаю, товарищ полковник, — Александр сделал попытку подняться.

— Сиди, — буркнул я и протопал мимо бойца в направлении одной из примыкающих комнат.

Провел я там пару минут и вернулся, чувствуя несказанное облегчение в мочевом пузыре. За время моего отсутствия во владениях Клюева кое-что изменилось. Рядом с аудиоколонкой появился пластиковый стул, один из тех, что в превеликом множестве валялись в зале.

— Товарищ полковник, вы спать или посидите со мной? — поинтересовался боец.

— Ну раз ты уж стул приволок… — вместо того чтобы договорить я опустился на удобное пластиковое сиденье, после чего поплотнее запахнул куртку. — Сам-то чего на ящике мучаешься? Ведь неудобно.

— Вот и хорошо, что неудобно. Всякое желание уснуть пропадает, — ухмыльнулся Саша. — Сейчас уже почти пять утра. Самое гадкое время. Вы, поди, и сами знаете.

— Знаю, — согласился я, припоминая те далекие времена, когда еще заступал дежурным по части. Час, два, три ночи — сна ни в одном глазу. Ну а как пробьет четыре утра, вот тут и начинается… Внутри словно батарейка садится, причем моментально так, за считанные минуты. Сил едва-едва хватает, чтобы держать веки открытыми.

— Мне частенько приходилось ходить начальником караула, — продолжил свой рассказ Клюев. — Вот и понапридумывал всяких хитростей и уловок, чтобы, значит, службу тащить исправно. Я ведь, не ради хвастовства будет сказано, человек обязательный.

— Начкаром ходил? — переспросил я. — Так ты…

— Прапорщик, — помог мне Клюев. — Прапорщик воздушно-десантных войск. С восемнадцати годков в армии, и до тех самых пор, пока не сократили как прапорщиков, так и меня самого. — Тут Александр тяжело вздохнул, очевидно припоминая те не веселые времена, когда тысячи офицеров и прапорщиков вышибли из армии, лишили части их жизни, их души.