— Ну, давай, чего же ты медлишь? — одними губами прошептал я, обращаясь скорее к самому себе, чем к своей жертве. — Ведь вкусно же… Ах как вкусно!

Словно поддавшись внушению, крыса двинулась к приманке. Всего через пару секунд я уже мог разглядеть ее высунувшуюся на свет тушку. Большая… сантиметров двадцать в длину.

— М-м-м… — я замычал от вожделения. Если как следует приготовить с солью и перчиком, пальчики оближешь.

Тот самый палец, который я и собирался облизывать, напрягся, готовый вот-вот надавить на спусковой крючок. Но я приказал себе держаться и ждать, когда дичь вплотную подберется к приманке. Вот тогда-то…

Нервы у крысы оказались куда слабее моих. Приблизившись к пище, почувствовав ее запах, она громко взвизгнула и буквально прыгнула на затертый по карманам, похожий на обмылок сухарь.

Наконец-то! — мысленно воскликнул я. — Попалась родимая!

Меня уже ничто не сдерживало. Я чувствовал себя победителем. Разум человека, как и полагается, торжествовал над разумом животного, над разумом чужих. И это символично. Так было, есть и будет. Будет! Именно на этом слове я и нажал на спуск.

Короткая очередь прогрохотала под сводами старого бомбоубежища. От вспышек выстрелов я на секунду ослеп. Когда же грохот стих, а зрение восстановилось, я глянул на пол и от удивления открыл рот. Ни сухаря, ни крысы. Одни лишь дымящиеся стреляные гильзы.

— Цирк-зоопарк, куда же все поде…

Я так и не закончил фразы. Взгляд упал на противоположную стену. Там мелкими, влажными капельками поблескивало небольшое красное пятно, по которому лениво сползали грязные клочки серой шерсти.

— Твою мать… — протянул я задумчиво. — Человек, ты в очередной раз перехитрил всех, в том числе и самого себя.

Пустой желудок всегда и везде располагал к философствованию. Именно этому занятию я и предавался, пока не расслышал гулкий топот частых шагов. Люди приближались бегом, на ходу взводя оружие. Неужели их кто-то преследует? Или…