- Просто невероятно!- воскликнул старик.- Конечно, эти вещи представляли определенную ценность. Их презентовала церкви покойная мадам де Фонтанж. Но грабителям придется разрезать их на куски, и тогда они ничего не будут стоить. Кто мог совершить святотатство ради такой мелочи?

- Конечно, вы сообщили полиции?- спросил виконт де Мирандоль.

- Разумеется, мосье виконт, через час после того, как я обнаружил пропажу.- Аббат усмехнулся.- Не будь вы язычниками, то знали бы, что завтра праздник святого Матфея - один из самых священных дней в церковном календаре. Я пошел в ризницу убедиться, что с облачением все в порядке, и увидел, что оно исчезло. Но не буду портить вам вечер, мадам Тэсборо, своими неприятностями.- И он переключился на забавные причуды прихожан.

Однако через несколько минут разговор резко прервали, и причиной этого была миссис Девениш. Она не принимала участия в беседе, лишь кратко отвечая, когда к ней обращались, и сидела, погруженная в свои тайные мысли. Но внезапно она вздрогнула, и с ее уст сорвался слабый возглас. Звук привлек всеобщее внимание, и миссис Девениш виновато огляделась по сторонам. Когда она встретилась взглядом с Джойс Уиппл, та произнесла странным пронзительным голосом:

- Смотреть на меня бесполезно, Эвелин. Холод распространяю не я.Спохватившись, она покраснела и в свою очередь стала посматривать на других.

Это стало первым признаком, по которому мистер Рикардо понял, что беспечный разговор скрывает нервное напряжение, грозящее выйти из-под контроля. Аббат Форьель заметил это еще быстрее мистера Рикардо. Его взгляд метнулся к Эвелин Девениш, а от нее к Джойс Уиппл, и пухлое лицо заострилось, став похожим на птичье.