— Я установлю его на стальной постамент и продам музею современных искусств, — буркнул он. — Незаслуженно забытые шедевры. Доисторический период садоводства.

Элис Таннер рассмеялась, и ее муж с удовольствием отметил про себя, что у нее по-прежнему звонкий и приятный смех.

— Я откачу его к обочине. Мусор забирают по понедельникам...

Элис потянулась к проржавевшему остову навозоразбрасывателя, но Джон остановил ее:

— Погоди, я сам.

— Ну уж нет, — живо возразила она. — Ты на полпути передумаешь.

Таннер поднял реликвию и перенес через стоявшую в том же углу роторную косилку фирмы «Бригсс и Стрэттон», и Элис осторожно провезла ее мимо своего миниатюрного «триумфа», который она шутливо именовала «символом социального престижа». Однако не успела она выехать на подъездную дорожку, как у тележки отвалилось правое колесо. Оба рассмеялись.

— Теперь-то уж непременно его купят.

Элис подняла взгляд на шоссе и перестала смеяться. Прямо мимо их окон ползла белая патрульная машина.

— Похоже, местное гестапо проводит сегодня рейд по выявлению неблагонадежных.

— Что? — Таннер подобрал колесо и бросил его в тележку.

— Полиция Сэддл-Вэлли проявляет необычную бдительность. Они уже второй или третий раз проезжают по нашей улице.

Таннер посмотрел в сторону патрульной машины и встретился взглядом с водителем — офицером местной полиции Дженкинсом. К удивлению Таннера, тот не поздоровался, как обычно, взмахом руки или кивком, а ведь они были, можно сказать, в дружеских отношениях.

— Наверное, собака слишком громко лаяла этой ночью, — нахмурился Таннер.

— Нянька не жаловалась.

— За полтора доллара в час можно и потерпеть. Мысли Элис снова обратились к начатому делу.