– Боже милосердный, – удивился Жосс, – да не переживайте вы так!

– А эти доносы все еще у вас, Ле Герн?

– Ну да, я их в брак кидаю. Хотите посмотреть?

Жосс порылся в непрочитанных бумагах и протянул ему два письма.

– Вы правы, всегда лучше знать своих врагов. Предупрежден – значит, вооружен.

Жосс глядел, как Декамбре разворачивает листки. Его руки дрожали, и Жоссу впервые стало немного жаль старого грамотея.

– Не убивайтесь вы так, – повторил он, – урод какой-то пишет. Если б вы знали, что мне читать приходится! Помоям место в помойной яме.

Декамбре прочел обе записки и со слабой улыбкой положил их себе на колени. Жоссу показалось, что он приходит в себя. Интересно, чего боялся этот аристократ?

– Плести кружева ничуть не позорно, – настаивал Жосс. – Мой вот отец сети плел, а это, в сущности, одно и то же, разве не так?

– Так, – сказал Декамбре, возвращая ему листки. – Но лучше об этом молчать. Люди – народ ограниченный.

– Очень ограниченный, – согласился Жосс, снова принимаясь за работу.

– Меня мать научила плести кружева. А почему вы не прочли это вслух?

– Не люблю дураков, – сказал Жосс.

– Но меня вы тоже не любите, Ле Герн.

– Нет. Но и дураков не люблю.

Декамбре встал и направился к выходу. На пороге он обернулся.

– Ле Герн, – сказал он, – комната ваша.

VI

Около часа дня Адамберг входил в подъезд здания уголовного розыска, когда его остановил незнакомый лейтенант.

– Лейтенант Морель, комиссар, – представился он. – У вас в кабинете ждет девушка. Она не хочет говорить ни с кем, кроме вас. Некая Мариза Пети. Она уже двадцать минут здесь. Я решил запереть дверь, а то Фавр хотел пойти поддержать ее морально.

Адамберг нахмурился. Вчерашняя женщина, которая рассказывала про рисунки на дверях. Ведь он же вроде ее успокоил. Если она повадится ходить каждый день, придется что-то придумывать.