– Что правда, то правда, – пробормотал Жосс, с трудом протягивая руку в сторону официанта.

– Если дело в женщинах, не стоило меня звать, тут я тебе не помощник.

– Да уж догадываюсь!

– Но если ищешь работу, тут ничего хитрого нет, парень. Иди по стопам своих предков. Какого черта ты торчал на катушечной фабрике? Вздор! И потом, с вещами будь осторожней. Снасти еще туда-сюда, но не катушки и нитки, я уж не говорю о пробках, от них вообще лучше держаться подальше.

– Знаю, – ответил Жосс.

– Пользуйся своим наследством. Продолжай семейную традицию.

– Я не могу быть моряком, – раздраженно буркнул Жосс, – меня выгнали.

– Господи, да кто тебе говорит о море? Можно подумать, в жизни есть только рыба! Разве я был моряком?

Жосс опустошил стакан и задумался.

– Нет, – проговорил он наконец. – Ты был вестником. От Конкарно до Кемпера ты разносил новости.

– Вот именно, парень, и я горжусь этим. Ар Баннур,

– Угу, – промычал Жосс, прихлебывая прямо из бутылки, стоящей на стойке.

– Это я объявил о провозглашении Второй империи. Я ездил верхом в Нант, чтобы узнать новости, и доставлял их домой свежими, как воздух моря. О Третьей республике объявил по всему побережью тоже я, ты бы слышал, что за шум поднялся. Я уж не говорю о местных делишках – свадьбы, похороны, ссоры, находки, потерявшиеся дети, прохудившиеся сабо, именно я возвещал обо всем этом. В каждой деревне меня ждали бумажки, чтобы я их прочел. Помню как сейчас, девчонка из Панмарша призналась в любви парню из Сент-Марина. Дьявольский скандал разразился, и кончилось смертоубийством.

– Мог бы и промолчать.

– Знаешь что, мне платили за то, чтобы я читал, и я делал свою работу! Если не читаешь, значит, обкрадываешь клиента. А мы, Ле Герны, может, и неотесанные чурбаны, но не разбойники. Драмы, любовь и ревность рыбаков – меня это не касалось. Мне хватало и собственной семьи. Раз в месяц я возвращался домой повидать детишек, сходить к мессе и женку трахнуть.