В результате, когда скорый поезд номер двадцать девять прибыл в Москву, Михаил Иванович и Иван Михайлович имели бледный, невыспавшийся и измученный вид, вполне соответствовавший их действительному состоянию.

На той же станции Бологое, где проводник за умеренную плату подселил в купе многострадальных командированных тетку с коробками и мешками, полноватая блондинка со своим обаятельным спутником, стараясь не шуметь, выскользнули из купе, сотрясавшегося от густого храпа их рыжей соседки, и спустились на перрон.

– Стоянка только четыре минуты! – предупредила их зябко поежившаяся проводница.

– Все под контролем! – улыбнулся обаятельный пассажир, шагая к зданию вокзала.

На привокзальной площади их поджидала черная машина с заляпанными грязью номерами.

– Привет, ребята! – сказал, увидев их, молодой водитель. – Ну как, Маркиз, все в порядке?

– Как всегда, Ухо, – отозвался мужчина, устраиваясь на заднем сиденье. – Поехали домой!

Проводница вертела головой, высматривая странных пассажиров. В конце концов она пожала плечами и закрыла дверь вагона: поезд должен отправиться по расписанию.

Командированные из Петербурга вошли в приемную.

– Лев Николаевич скоро освободится, – поднялась навстречу им секретарша, – хотите кофе или чаю?

– Кофе, – быстро отозвался седеющий брюнет, – и анальгин, если можно! – он прикоснулся двумя пальцами к виску и поморщился.

– Одну минутку! – секретарша включила кофеварку и показала на вешалку. – Можете повесить плащи…

Михаил Иванович поставил бордовый чемоданчик на стул возле вешалки.

Секретарша поставила на низкий столик, отделенный от приемной декоративной перегородкой, две чашки кофе и тарелку с печеньем. Коллеги прошли за перегородку и расположились за столом.