Змей чертыхнулся, выхватил пистолет из-за пояса, передернул затвор, снял оружие с предохранителя. Педантично закрыл кран. Скользнул в прихожую.

Он двигался быстро, приставным шагом, чувствуя спиной стену. Шел боком, левым боком вперед. В правой опущенной руке сжимал пистолет. Ласкал пальцем дугу спуска. Шел так, чтобы избежать гипотетического выстрела из дырки, пробитой фатальной для Витязя пулей.

— Кто? — спросил Змей и опустился на корточки.

— Телеграмма вам, — ответил немолодой женский голос.

Голос был печально знакомым. Принадлежал особе, еще более вздорной, чем старик Юшкин. Столкнувшись однажды с нею возле почтовых ящиков, Олег вежливо поинтересовался, почему журнал «Новый мир» за позапрошлый месяц еще не принесли, и нарвался на такую ругань, что от всей души пожалел соседей, сослуживцев и родственников этой сухонькой, голосистой пожилой женщины.

Змей разогнул колени, сунул пистолет сзади за пояс, распахнул дверь.

— Распишитесь. — Тетка протянула жильцу копеечную шариковую ручку, квиток и бланк телеграммы.

«Сон в руку», — подумал получатель, черкая закорючку. Взглянул на телеграфный бланк повнимательнее, нахмурился:

— Телеграмма с пометкой «Молния», отметку вижу — вчера отправлена днем из Москвы, а вы мне ее приносите только сегодня.

— А мы вам вчера с почты звонили, — огрызнулась тетка. — У вас вчера трубку не сняли!

— Так хотя бы сегодня пораньше принесли, ведь...

— А кроме вашей, и другим разносить надо! — перебила тетка. — А я не курьерский поезд!

— Но ведь «Молния»!

— Но не про смерть! А другим надо на похороны, успевать! А не нравится — сами идите к нам на работу, раз такой...

Змей захлопнул дверь, отсек брызжущую слюной тетку. Возмущался по поводу безобразно запоздавшей «Молнии» порученец Змей на самом-то деле для порядка. Так сказать, играя обывателя, каковым уже перестал быть. Порученцев учили вписываться в ситуации, и Змей вписался, воспринял почтовое безобразие как данность. Возмущался, а сам тем временем вдумывался в текст «Молнии».