– Обстановка, знаете ли, Семен Семенович, мерзопакостная. Поверьте мне, во всем виноват Виталий Иванович Рюмочкин. Сколько раз я ему говорила, чтобы он не курил в туалете! Вы же видите, стены у нас как перегородки, весь дым просачивается, а дышать дымом дешевых папирос, которые курит Рюмочкин, еще хуже, чем самой курить! Вредитель, экологический враг всего человечества этот Рюмочкин! Вот вы же не курите?!

– Бросил, – кивнул Пугач. – Давайте, Антонина Эдуардовна, по существу.

– По существу. – Та тоже кивнула. – Значит, так, Семен Семенович, никакой личной жизни!

– М-да. – Семен Семенович уткнулся в чашку.

– Ах, о чем это я? – спохватилась Боблова. – Рюмочкин настоящий преступник. И очень похож на мучителя, на маньяка. Так и хочется засадить его в клетку! В смысле в тюрьму…

– А гражданка Ведьминская? – прервал ее ненависть к соседу участковый.

– Эта туда сама скоро попадет, – зловещим шепотом, оглядываясь по сторонам, сообщила Боблова. – Она не рисует, а варит приворотные зелья и продает их оптом в гадальную контору «Копыта и рога». Нелегальное предпринимательство, заметьте, товарищ участковый. К ней, безусловно, как к Дворецкой, мужики не шастают, пардон, за откровенность, но рыльце у Ведьминской в пуху, уж поверьте опытной даме…

– Так, нелегальное предпринимательство. А Карамазовы?

– Те еще проходимцы, – наклонилась над столом Антонина Эдуардовна. – Я не сплетница, но к вам, Семен Семенович, с открытой душой. Устроились бугаи в таксопарк, делают вид, что на своих раздолбанных «жигулях» перевозят честных людей!

– И?

– Они перевозят не людей! – нагнетала обстановку Антонина.

– Трупы?!

– Хуже! Наркотики! – Довольная эффектом Антонина откинулась на спинку стула и сложила под грудью руки.

Участковый засомневался, что наркотики хуже трупов, но спорить с дамой не стал.

– А как вам, Антонина Эдуардовна, студентка Гатчина с пятого этажа?