Бальмен чувствовал себя усталым. Выйдя из банка, он сел в машину Парьо, пока тот пошел позвонить в соседнее кафе, и умер. Когда Парьо вернулся, то узнал об инциденте и позвонил в районный комиссариат, а оттуда его направили в криминальную полицию. И вся история... Вот что значит быть настроенным на тайны, как говорит Фелиси! Я уже навыдумывал махинации, козни, трюки. А все оказалось просто: честный старичок с больным сердцем умер сам по себе... - Ну, возвращаемся!- внезапно говорю я. Малышка встает. В тот момент, когда она шагает через порог, я замираю. Согласен, все просто и логично, но почему тогда Бальмен написал на корешке чека: "На помощь"?

Глава 3

Монотонный голос Эктора доносится до меня, будто с другой планеты. Мне совершенно безразлично, что он говорит, как, впрочем, и вся его персона. Он рассказывает о своих расширенных венах, язвах, о своем начальнике и доме... Пятьдесят лет посредственности проходят перед нашими ушами. Он так меня достал, что я хватаюсь за первый пришедший в голову предлог, чтобы смыться. - Мне нужно заниматься расследованием одного дела. Вы меня извините, Эктор? Он меня извиняет, потому что тоже меня не выносит: антипатия, как и любовь, обычно бывает взаимной. - Вечная гонка по горам и долам?- замечает он с кислой миной. - Ну да!- отвечаю.- Не всем же сидеть всю жизнь в мягком кресле. Это является очень точным намеком на должность Эктора, работающего в забытом отделе одного заштатного министерства. Он проглатывает пилюлю и запивает бокалом бордоского, чтобы лучше пошла. - До свидания,- говорю я Фелиси и Эктору. И добавляю, чтобы заставить покраснеть мою маму: - Ведите себя благоразумно! Эктор улыбается глупой и кислой улыбкой. Я с облегчением выхожу из дома. Бывают моменты, когда я совершенно не выношу тупиц! Бледное солнце пытается сделать повеселее это воскресенье в конце зимы. Но чтобы сделать парижское воскресенье повеселее, нужно нечто большее, чем солнце. Я еду в Париж, спрашивая себя, чем бы заняться, чтобы убить время.