Герр Федер, представитель мюнхенской полиции, напомнил мне Эриха фон Штрогейма

Заранее на целование рук я не рассчитывала, зато рассчитывала на некоторый интерес к моей особе. Баварцы обожают блондинок. Бавария, если вы не знаете, находится на юге Германии, здесь обитают представители альпийской подрасы — низенькие, коренастые, темноволосые человечки, и красавицы валькирии у них в большом почете. Я надела короткую юбочку и облегающий свитерок и распустила волосы по плечам. Мне было плевать, что герр Федер подумает о моих мозгах, пялясь на мои ноги. Задача была проста — выудить из него как можно больше информации.

В конце концов, много он мне все равно сказать не мог, поскольку все обычные методы расследования ни к чему не привели. Покойник просто-напросто был неизвестен полиции.

— Что вовсе не исключает его преступного прошлого, — объяснил Федер, скребя косматые седые брови. — Это означает только то, что он не числится ни у нас, ни в Интерполе. Возможно, его подвергали аресту в какой-то другой стране.

— А со Штатами вы не связывались? — спросила я, откидываясь на спинку стула и делая глубокий вдох.

— Простите?.. — Глаза Федера сверлили мой натянувшийся свитерок. — A... verzeihen Sie, Fraulein Doctor

— Руководство музея весьма обеспокоено.

— Да, я прекрасно понимаю. И все же, фрейлейн доктор, есть ли реальные причины для подозрений? Мы, как и все полицейские службы сейчас, очень перегружены. Нам некогда продохнуть от уже совершенных преступлений. Где мы возьмем время и деньги, чтобы проверять какие-то неясные теории? Если музей желает провести расследование сам, мы окажем ему всяческую поддержку, но я не вижу... То есть я не сомневаюсь в вашем уме, фрейлейн доктор, но...