– Сядьте, – приказал он.

Вероника плюхнулась на стул, замерла. Выпала сумочка из рук, она подняла ее, уложила на колени, сжав до боли пальцы, потому что Ларичев хладнокровно сканировал ее глазами. Под этим пристальным взглядом было не по себе, будто она в чем-то провинилась, а он готов огласить вслух ее вину. Вместо этого Ларичев удивил ее и бесстрастным тоном, и неожиданным поворотом:

– За три дня до убийства ваша сестра написала завещание и сделала вас единственной наследницей всего своего имущества.

– Меня?! – только и вымолвила Вероника.

– Вас, вас. Несмотря на ссору между вами. Странно, да?

Вон для чего он начал с прелюдии о наследстве, ему интересно поглядеть на реакцию Вероники – до какой степени она возрадуется. До чего же черствый человек.

– Какое имущество? – скептически фыркнула она. – У Зины?

– Квартира в элитном доме двухкомнатная, сто квадратных метров, в ней – все путем, то есть полный достаток, хотя ваша сестра нигде не работала. Не работала, а счет в банке имела приличный. Если не ошибаюсь, немногим больше миллиона, для многих это огромные деньги.

Вероника уловила в его фразах некий намек, а на что он намекал, не догадывалась, двойной смысл ее беспокоил, поэтому она излишне резко сказала:

– Не понимаю, к чему вы клоните?

– Я рассуждаю, – снисходительно усмехнулся Ларичев и, к ее радости, опустил глаза, чертил круги на листе бумаге, словно ему безумно скучно. – Не подскажете логику вашей сестры? Вы не общались, даже не перезванивались пять лет, что же побудило ее написать завещание на ваше имя за три дня до гибели? Она как будто чувствовала, что скоро умрет насильственной смертью.

– Никто не может знать, что она чувствовала, вы тем более, – дерзко заявила Вероника. – Где Зина жила? Скажите адрес. Надеюсь, соседи не откажутся проводить ее и помочь мне.