Оставшиеся в живых агенты еще в падении открыли огонь по многоногому и проворному противнику. Служащие космопорта с криками бросились в разные стороны, стремясь укрыться от бластерного огня. Зал наполнился вонью обугленной органики, сгоревшей пластмассы и оплавленного металла. Для ошеломленных почтовых служащих весь бой длился каких-нибудь пятнадцать секунд. Некоторые из них еще даже не успели сообразить, что произошло в зале доставок, когда агенты СБ уже зажарили шустрого паукосубъекта. Борден бросился к двери на другом конце зала, надеясь уйти через нее, но не успел. Едва он приблизился к выходу, как дверь распахнулась, и беглец с ужасом уставился в налитые кровью глаза сиссианского кардсмена. Бордена скрутили за долю секунды, и он почувствовал холод металла на руках и на шее.

Генерал-полковник Кант оглядел грозным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, собравшихся офицеров сантанского корпуса СБ. Те, чтобы не нарываться на неприятности, молча ели его глазами. Майор Зеевиц особенно в этом не усердствовал, так как ожидал понижения на три звания, как минимум, и ссылку на пограничье, где служба потрудней, а должности и награды раздают пореже. Вслед за Кантом вошли главы отделений СБ четырех соседних планет, а последним протиснулся здоровенный сиссианин. Все его узнали по пепельно-серому цвету лица (еще бы не узнать своих давних врагов). Кант представил его как полковника Мадрата, старшего офицера контрразведки сиссианской армии обеспечения мира. Когда все расселись по местам, шеф СБ Сантана начал совещание, предварительно включив аппаратуру экранирования:

— Майор Сабателло! Перестаньте ковыряться в носу! Ну и что с того, что вы с Антареса? Как? — Кант начал багроветь. — Не надо ездить мне по ушам, что там ковырянье в носу считается признаком волнения! Это же надо такое придумать! Недаром вы руководите отделом пропаганды. А видимо на Рокки-четыре сидение в расслабленной позе, с закрытыми глазами и отвалившейся нижней челюстью считается признаком напряженной умственной деятельности, да, подполковник Клюшкин?