Ну, лопай, трескай, брюхо набивай едой, Пока не разорвешься ненароком сам! Да, ну и жрет, проклятый! Как силач-борец, Налег на корм и челюстями лязгает, И головою вертит, и ногами мнет. Так скручивает корабельщик снасть свою, Когда для барок толстые канаты вьет. Тварь гнусная, прожорливая, смрадная! Кто из божеств всевышних произвел его, Не знаю. Но не Афродита, думаю.

1-й раб

И не Хариты также.

2-й раб

Кто же?

1-й раб

Зевс родил,

2-й раб

Из кучи, не из тучи, громыхнув грозой. Теперь, пожалуй, спросит кто из зрителей, Заносчивый молодчик: в чем же драмы суть? И жук при чем здесь? Тут сидящий рядышком Заезжий иониец объясненье даст: «Я понял: на Клеона намекают здесь. В аду шметки навозные глотает он…» Бежать мне нужно и жуку напиться дать.

1-й раб

Я объясню, в чем дело, детям маленьким, Подросточкам и взросленьким мужчиночкам, Мужчинам расскажу великовозрастным, Мужчинищам великовозрастнейшим всем. Хозяин наш сбесился, но особенно, Не так, как вы, иначе и по-новому. День целый в небо он глядит, разинув рот, И Зевса кроет руганью ужаснейшей: «Эй, Зевс, – кричит он, – чем же это кончится? Оставь метлу! Не то Элладу выметешь».

Голос Тригея

(из-за ворот)

Ау-ау!

1-й раб