Он что-то сказал женщине, положив ей руку на плечо.

– Отстань от меня! – рявкнула она, подскакивая на стуле.

Парень вздрогнул и отдернул руку.

Женщина резко схватила бутылку с водкой. Я зажмурилась от страха, потому что в первый момент подумала, что она сейчас запустит этой бутылкой в парня – такое у нее было злое лицо.

Но женщина всего-навсего снова наполнила бокал и быстро опустошила его.

Парень скривился, как от невыносимой зубной боли и отошел от стола. Я бы на его месте сделала то же самое.

– Простите… – решилась я спросить, когда прошло немного времени. – Он вас обидел чем-то?

– Чего? – грубо переспросила она, уставившись на меня.

Я не отважилась еще раз задать вопрос.

Женщина посидела еще немного, словно собираясь с мыслями, потом резко ударила кулаком по спинке стула.

– Козел! – прошипела она и, встав, быстро пошла к выходу, подметая пол шлейфом длинного платья.

Я только пожала плечами и облегченно вздохнула.

В конце вечера Вероника подбежала и сунула мне какой-то листочек.

– Это мой телефон, – пояснила она. – Вернее, наш. Никита так много работает, что его почти совсем не бывает дома, и мне очень скучно. Поэтому ты обязательно мне звони, хорошо?

– Конечно, – пообещала я и, испытывая легкую неловкость, посчитала себя обязанной дать свой номер. Вероника схватила его и упорхнула к своему Никите.

Дрюня куда-то потерялся. Я даже забеспокоилась, а потом махнула рукой: плевать мне, в конце концов! Чего это о нем заботиться, не дите малое!

Правда, это по возрасту, а вот по поступкам Дрюня был действительно ребенком. Правда, Полина говорит, что и я тоже, но это так, ерунда…

Я стала собираться домой, когда некоторые уже начали расходиться. Мне удалось стянуть со стола бутылочку мартини «Бьянко», которое мне так понравилось, и настроение мое было отличным настолько, что я совершенно перестала думать о Дрюне.