— Они и собирались туда. Родители не пустили. Сочли, что здесь больше возможностей обеспечить их безопасность. Часть времени компания торчит за городом, там у родителей Дениса коттедж со всеми прибамбасами. Однажды наш бывший сослуживец пытался проникнуть туда среди ночи.

— Пытался проникнуть? — удивился Слепой. — И никто при этом не пострадал?

— У него, как я убедился, своеобразный кодекс чести. Не хочет стрелять в бывших коллег.

— Черт возьми, я готов прослезиться.

Слепой все больше убеждался — такого задания у него еще не было. До сих пор он был скорее киллером на государственной службе, чем телохранителем. Всегда действовал против врагов, не брезгующих ничем, и никогда еще не имел подобного рода противника.

— А вы, значит, тоже…

— Мы стреляли, как положено. Только ведь он знает наши методы работы от и до. Смог уйти живым и невредимым.

— Как молодежь перенесла стрельбу?

— Для них это все как приключение, как кино.

Они вообще не чувствуют реальности выстрелов, ни разу не видели, как свинец вышибает мозги.

— Никто не испугался? Даже девчонки не закатили истерику?

— Скоро сам убедишься, как они к этому относятся.

Михалыч снял шапочку с козырьком и провел рукой по волосам ото лба к затылку. Он выглядел безмерно уставшим и подавленным. Слепой знал, что ждать гораздо тяжелей, чем действовать самому. И его самого будет тяготить работа охранника, цепного пса на привязи.

— Так тебя за случай в коттедже решили убрать?

— Тому случаю уже неделя исполнилась. Скорей за вчерашнее. Вчера я не выдержал, выложил Прилукской все, что о ней думаю. Достала уже, — Михалыч провел ребром ладони сперва под подбородком, потом над головой. — С одной стороны, я рад, что избавился. С другой… Противно, что на первую же ее претензию с такой готовностью отреагировали.

«Великолепная пятерка» лишний раз убедилась, что мы действительно холуи, заменить нас даже проще, чем затребовать другого официанта.