— Сообщение? — повторила Света. — Не звонок?

— Именно сообщение.

— А тебя это не удивило?

— Не очень. Решил, он выпроваживает свою дамочку и не хочет при ней говорить.

— А ты знаешь, кто именно эта дамочка?

Мишка пожал плечами.

— Их у него, как собак нерезаных. Каждую помнить… не вникаю давно.

В нашей стране детективы читают в основном женщины, и Света не была не исключением. На чем всегда ловят преступников? Ну, конечно!

— Мишка, ты там оставил свои отпечатки пальцев или вытер?

— Стаканы и бутылку я брал носовым платком, ружье вытер, а остальное… В конце концов, я регулярно бывал у Витьки, там полно моих отпечатков. О, черт!

— Что? — вздрогнула она.

— Платка не найду. Надеюсь, я посеял его не там.

— А если там? Господи, Мишка, что ты наделал! Надо было сразу вызвать милицию, было бы куда лучше!

Света понимала, что непорядочно упрекать человека, которому и без того безмерно плохо, но она ведь не упрекала вовсе. Это был возглас отчаяния, однако Мишка понял его иначе.

— Это ты во всем виновата, — жестко произнес он. — Если бы не ты, ничего бы не случилось. А теперь ты еще и издеваешься надо мной?

— В чем я виновата? — не поняла она.

— Если бы ты не закатила скандала и не вышвырнула меня, я бы не поругался сегодня с Витькой, да и вообще не наделал бы глупостей. Именно из-за тебя я сегодня не в себе. Ежу ясно, мне нельзя было уносить ружье. Милиция все равно поймет, из какого оружия был сделан выстрел, и выйдет на меня, только уже заранее уверенная в моей вине — мол, не был бы виноват, не утащил бы ружье. Я бы сразу понял это, но ты выбила меня из колеи, и теперь я влип. Я влип, а ты, как всегда, не при чем. Хорошо устроилась!

В этот миг Света с удивлением поняла, что пятнадцать лет назад выходила замуж за совершенно другого человека. Тот человек в трудную минуту всегда брал на себя ответственность, снимая ее со слабой женщины. Света иногда даже возмущалась, однако не могла не восхищаться. Ребенок тоже иной раз возмущается произволом родителей, но в глубине души признает их превосходство и право решать. Когда же Мишка успел перемениться? Боже мой, да ведь она, похоже, действительно была слепа, а теперь прозрела!