– Из-за чего вы кукситесь, мои старушки? – неожиданно раздался совсем рядом голос Бритого – отца Степки.

И Мариша с Инной немедленно разозлились на него. Им и так скверно, а тут еще этот со своими шуточками!

– Кто это – твои старушки? Мы?!

– Мы – старушки?!

– Да ты знаешь, кто ты после этого сам такой?!

– Знаю, – самодовольно хмыкнул в ответ Бритый и важно произнес: – Я – мужчина в самом расцвете сил!

Этот ответ заставил подруг прикусить языки. И действительно, почему женщина после тридцати – это уже почти старуха? А мужчина после тридцати – это, наоборот, лакомый кусочек? Верно Бритый подметил. И не забыл и их при этом подколоть, подлюга!

Ради такого случая – первого сентября – он на денек оставил свой драгоценный бизнес и теперь возвышался рядом с Инной. Странное дело, с годами Бритый стал еще внушительнее в размерах. А вот Инна, словно бы наоборот, по сравнению с нею же самой в юности уменьшилась в масштабах. И Мариша всякий раз, видясь с Инной после некоторого перерыва, с тревогой вглядывалась в облик подруги. Не усохла ли Инка совсем?

Постоянные диеты не шли подруге на пользу. Лицо у Инны похудело, подбородок заострился. Инна приобрела отчетливое сходство с мумией. Вполне симпатичной и достаточно хорошо сохранившейся, но все же – мумией.

– Тебе бы набрать парочку килограммов! Хотя бы кое-где. Так сказать, в нужных местах, – от души советовала ей Мариша, но Инна неизменно усматривала в словах подруги злой умысел:

– Ты так говоришь из зависти. Хочешь, чтобы я растолстела и муж бы меня бросил!

– Никакой связи между этими фактами нет. И вообще, если мыслить логически, если тебя станет больше, то и муж станет тебя любить больше.

– Ты хочешь сказать, что муж меня любит «на вес», по килограммам? Ну? Так? И какова же, госпожа великая ученая, в этом случае пропорция? Если я растолстею вдвое, насколько больше он станет меня любить? Тоже в два раза? Или все-таки в четыре? Или в восемь?