Он оттолкнул мою руку даже с какой-то яростью. Его глаза смотрели на меня с дерзким презрением, он предложил мне спасать мою собственную шкуру, если уж мне так угодно. На сей раз я остался стоять на месте, почти решив воспользоваться его предложением. Он что? Забыл, с какой целью пожаловал сюда? Он что? Определенно решил, что эта ночь должна непременно довести нас до черной беды? Пока я задавал себе эти вопросы, огонь его спички вспыхнул в холле. В следующее мгновение ступени лестницы заскрипели под ногами Раффлса точно так, как они недавно скрипели под ногами убийцы. Тут чисто человеческий инстинкт, подвигнувший его действовать, несмотря на связанный с этим риск, пробудился и в моем, не столь быстро реагирующем организме. Разве могли мы упустить убийцу? И, словно сам себе отвечая на этот вопрос, я молнией взлетел по скрипучей лестнице и настиг Раффлса на верхней площадке.

Здесь нашим взорам предстало три двери: первая оказалась дверью в спалчьню, в которой была приготовлена на ночь кровать; вторая вела в совершенно пустую комнату, а третья дверь оказалась заперта.

Раффлс зажег газовый рожок на лестничной площадке.

— Убийца там, — сказал он, взводя курок. — Помнишь, как мы по обыкновению врывались в класс в школе? Вот так!

И Раффлс ударил подошвой правого ботинка в дверь прямо по замочной скважине. Замок поддался, дверь сразу распахнулась. Под внезапным порывом ветра газовый рожок съехал набок, как каблук на старом, стоптанном башмаке. Когда он вновь распрямился, я увидел внутри комнаты ванну, два банных полотенца, узлом связанных друг с другом, открытое окно и съежившуюся от страха фигуру мужчины. Раффлс ошеломленно застыл на пороге.

— Джек… Раттер? — спросил он, с трудом выдавливая слова.

Я тоже невольно повторил его вопрос. Фигура у окна ванной комнаты между тем стала постепенно выпрямляться.

— Это вы?! — прошептал он, не менее изумленный, чем мы. — Вы двое! Что это значит, Раффлс? Я видел, как вы перелезали через ворота. Звонили колокольчики. Тут их полно. И вот вы врываетесь сюда. Что все это значит?