- Неча тут зубами скрипеть, нехристь! - толкнул его в плечо пожилой казак и попробовал поднять абрека на ноги. - Братцы, помогите мне его поставить! Тяжелый бирюк!

Казаки подняли абрека, но тот, громко заскрипев зубами, повалился на бок в траву.

- Нянчийся теперь с душегубом! - плюнул в сердцах казак.

- Казачки! - крикнул Басаргин. - Давайте его ко мне, через седло.

- Охота вам, ваше благородие! - заворчали казаки.

- Давайте, давайте! - прикрикнул на них поручик.

Теперь он был собой действительно доволен. Он въезжал в станицу, как настоящий джигит, с поверженным врагом через седло. Казаки удивленно переглядывались и кивали на поручика. Чеченец скрипел зубами и ругался на своем змеином языке. Иногда он поднимал свою бритую, украшенную шрамом голову и говорил Басаргину на ломаном русском:

- Урус! Хорош конь! Якши тхе, чек якши! Хорош конь! Урус...

* * *

Авиация федералов "работала" по северной оконечности Дикой-юрта.

За этой сухой протокольной формулировкой скрывалось нечто такое, что отличало реальности телерепортажа и настоящей бомбежки, как комфорт мягкого дивана в московской квартире отличается от ужаса сидения в ненадежном подвале...

Когда наверху с ревом проносились "сушки" русских, бросая бомбы и ракетные снаряды, когда стены дома, построенного еще дедушкой Бисланом, кирпичные добротные стены, всегда казавшиеся надежными, крепкими, теперь вдруг стали казаться тонкими, прозрачными, слабыми, когда запах перегорелой взрывчатки доносился сюда, в подвал, и от каждого сотрясения на головы мамы и сестренки сыпались с дрожащего потолка пыль и песок.

Авиация федералов работала по северной оконечности Дикой-юрта...

Это так вечером по телевизору скажут. Но это увидят те, у кого в домах будет электричество. И у кого не рухнет дом от попавшего в него ракетного снаряда или фугасной бомбы. А в Дикой-юрте после вчерашней бомбежки во всех домах отключилось электричество. Вертолетчики федералов на своих "крокодилах" попали вчера в трансформатор.