И вот после того как мы несколько раз запрыгивали в поезд на ходу, срывали стоп-кран, меняли в последнее мгновение билеты, добирались до места назначения на перекладных или автостопом, было решено собираться у кого-нибудь накануне отъезда и отправляться к транспортному средству всем скопом. Мудрое решение, однако, скандалов не устранило, просто удовольствие - прежде быстротечное теперь растягивалось на сутки.
Эта поездка исключением не была. Скандал разгорелся с вечера, полыхал полночи, тлел до утра и с утроенной силой возобновился за полчаса до выхода из дому.
Собрались мы в тот вечер у меня. Ровно в девять прибыл с необъятным рюкзаком Леша. С сорокаминутным опозданием явился Генрих с двумя старшими оболтусами - Эрихом и Алькой. Машенька отказалась ночевать в моей квартире, но клятвенно заверила, что приедет ранним утром. Она хотела подольше побыть с тремя младшими чадами, которых впервые так надолго оставляла на попечение бабушки. Без чего-то одиннадцать в дверь наконец позвонил Марк. Не дав ему войти, мы с Лешей набросились на него с вопросами о Прошке. Марк лишь устало пожал плечами и буркнул, что в последний раз беседовал с Прошкой по телефону три часа назад и тот уверял, будто стоит перед дверью собранный и одетый.
К половине второго ночи мы обзвонили бесчисленных Родственников и Знакомых Кролика. Разумеется, это исчадие ада нигде не объявлялось и никого о своем предполагаемом исчезновении не предупреждало. Взбудоражив полстолицы, мы всерьез подумывали поднять на ноги вторую половину. Леша начал упоенно листать телефонный справочник, намереваясь выписать телефоны больниц, моргов, отделений милиции и прочих гуманных заведений, но тут Прошка соизволил подать о себе весточку.