- Это прошу не я, а очень уважаемый человек.

Она опять смотрит на Татьяну.

- Ладно, Миша, я пойду. Раз какая то тайна, то не к чему вмешиваться.

Татьяна встает и, презрительно посмотрев на Гюльнару, уходит.

- Так кто же просит меня?

- Профессор Писемский.

Я с удивлением гляжу на нее.

- Простите, а почему вы...

- Папа немного приболел, - перебила она меня.

Писемский, с горлом, замотанным в шарф, сидел в большом кресле.

- А... Михаил Иванович, очень рад, что посетили старика.

- Я не знал что вы больны?

- Пустое. Хотите чаю? Гульнара, голубушка, сходи приготовь нам крепкого чайку.

Девушка, кивнув головой, уходит.

- Я с Гюльнарой познакомился на вечеринке неделю назад и не знал, что она ваша дочь.

- Гуля умница, наша гордость. Я не мог сходить на вашу первую лекцию и попросил ее послушать вас. Она позвонила мне взволнованная. Как она сообщила мне, вы говорили... некоторые вещи, весьма неординарно.

- Нет, это была вполне нормальная лекция. Я рассказывал о Дмитрии Донском.

- Так. И конечно, показали все как есть?

- Как, разве вы тоже знаете...?

- Знаю. Но знаю и другое. Дмитрий Донской это гордость нашей истории, а вы копнули слишком глубоко. Не раскаляйте обстановку, Михаил Иванович. Оставьте все как есть.

- Чему мы учим наших мальчишек и девчонок. Врать. Ну сегодня я соврал, а завтра этот парень покопается в архивах и найдет, что я много лет пачкал ему мозги. Как он ко мне отнесется потом. Мы же учим ребят, чтобы они в дальнейшем стали лучше нас.

- Вы правы, но есть партийная установка. Герои расписаны и даны нам в строгом порядке. Начинаются с Александра Невского, Дмитрия Донского и кончаются другими. Если мы нарушим это правило, нас просто уберут и раздавят как козявок.

- Но почему не Боброк, не фельдмаршал Салтыков, выигравший войну у Фридриха? Почему не те, кто заслуживает это?