— Но он же обязан был…

— Вот я и говорю, хороший он человек, рискует из-за меня… А если бы меня отсюда забрали, то наверное бы начали документы на высылку оформлять, мы ведь в страну въехали после шестого февраля девяносто второго года, а в это время проживали на территории Литвы, это значит, что по всем юридическим нормам и законам о гражданстве, я по прежнему являюсь гражданкой Латвии… И в школу бы свою я ходить не смогла… А так у меня хоть аттестат нормальный будет… А на днях мне шестнадцать исполнится, я уже смогу и работать полноценно, вот только документы… Павел Сергеевич обещал узнать, что сделать можно в моем случае, но ему сказали сложно это и затянули мы с папой все, просрочили что только можно… Теперь уж, говорит, лучше подождать мне, пока постарше стану, и подать заявление на Российское гражданство, а сейчас со мной никто даже валандаться не станет, сразу в Литву отправят, в России и своих сирот беспризорных хватает…

— Ясно. — Решительно сказала Анна. — Мы с тобой сейчас так поступим, я в магазин сбегаю, куплю кое что, сварим с тобой супчик легкий, картошки с курицей потушим, а потом в спокойной и сытой обстановке обсудим, как нам с тобой жить дальше… Я ведь тоже к тебе сюда не просто так пришла… Я, честно говоря, очень рассчитывала на те деньги, которые твой отец должен был бы мне заплатить за следующие три месяца проживания… Меня с работы уволили, квартиру мужа то и гляди за какие то его долги заберут… Очень может статься, что и мне тоже в самом ближайшем времени будет не где жить … и не на что…

— Вы не беспокойтесь, пожалуйста… — Покраснев, засуетилась я, — если нужно, я очень быстро освобожу вашу квартиру… я пока к дяде Грише спущусь, а как экзамен сдам, придумаю что-нибудь…

— Ой! Ну что ты такое говоришь! — Испуганно замахала тоненькими ручками женщина. — Разве я позволю себе выгнать на улицу такого больного и беспомощного ребенка, как ты… Не нужно глупостей. У меня не на столько бедственное положение, как ты могла подумать.