- Рост... Обычный рост. Не маленький и не высокий.

- Что он делал?

- Просто стоял. Неподвижно. Я сначала не придала этому значения и только потом, после телефонного звонка, поняла, что он мог ждать Виктора.

- После телефонного звонка?

- Да. Когда они приехали, Мурман тут же вернулся в свой ресторан. Они ведь заканчивают поздно. Мы немножко поговорили с Виктором, так, ни о чем. Потом я постелила ему в комнате дочери. Он уже собирался идти спать, как вдруг позвонили. Я сняла трубку, мужской голос попросил Виктора. Может быть, мне не нужно было говорить, что Виктор у меня, но... Он же меня не предупредил.

- Простите, этот голос был вам незнаком?

- Да. Я первый раз его слышала.

- Мужской голос спросил Виктора, а вы?

- Я спросила: "Кто?" Мне ответили: "Друг, по важному делу. Скажите: спрашивает Тенгиз". Я когда сказала Виктору, что его Тенгиз спрашивает, он, по-моему, испугался. Я даже спросила: "Я вас подвела?" - "Ничего, Марина, все нормально". Взял трубку. Говорил спокойно. Помню, сказал: "Привет. Нет, я не скрываюсь. Хорошо, буду минут через сорок". Положил трубку и говорит: "Поеду, надо". Я предложила: "Может, Мурману позвонить?" А он: "Нет-нет, я его сейчас увижу". И вышел. Правда, перед этим что-то вынул из черного футляра. Он в комнате дочери, на тумбочке у кровати.

Гверцадзе прошел в детскую. На кровати, как и говорила Кайшаури, была приготовлена постель. На тумбочке лежал футляр. Гверцадзе осмотрел его. Это был деревянный ящичек, отделанный снаружи черной замшей, изнутри - серой. В центре нижней части была прорезь, похоже, для кольца. Фабричного клейма на футляре не было.

- Что было в футляре, не знаете?

- Нет. Дверь была настежь, но Виктор отвернулся, когда открывал его. А я никогда не стала бы этим интересоваться.

- Значит, Чкония что-то достал из футляра и вышел. А дальше?

- Я села печатать и все ждала, когда машина зашумит. Печатаю, а она не шумит. Только дверца хлопнула, и снова тихо.