Я буркнул нечто приличествовавшее оказии, принял протянутую руку. Шевельнул мизинцем, давая крепышу старый добрый знак: парадом командую самолично, изволь подчиняться и не орудовать, как Бог на душу положит. Глаза Ле-Барона слегка сузились, но воспоследовал надлежащий ответный знак (вам, пожалуй, необязательно знать, какой именно).

Мы простояли несколько секунд, разглядывая и мысленно оценивая друг друга.

Толковать о внезапно вспыхнувшей братской любви было бы столь же изящно, сколь и бессмысленно. Между тайными агентами подобных чувств, извольте видеть, попросту не существует... Виноват, существует. В наидешевейших кинофильмах. Но и только.

А в настоящей, взаправдашней жизни, даже если напарник пришелся тебе по вкусу - не вздумай завести дружбу! Задави любые порывы в самом зародыше. Как можно - и зачем, в сущности, нужно? - дружить с человеком, которого завтра/послезавтра, через месяц/ или через год - ненужное зачеркните, - вероятнее всего, доведется сделать козлом отпущения и принести в жертву?

Нынешние деловые предприятия, учреждения, компании, тресты, синдикаты и прочая подобная сволочь исповедуют принцип: возлюби сотрудника, работающего рядом, яко себя самого. Благодарение Всевышнему, старина Мак никогда не придерживался этой порочной точки зрения. Мак отлично знает: веселая, сплоченная команда закадычных приятелей вовек не справится с работенкой, обременяющей нашу епархию.

Однажды, академического любопытства ради, он подверг пристальному анализу бессмертное творение старика Дюма. Три мушкетера, сказал тогда Мак, были, заодно со своим соратником д`Артаньяном, довольно сносным отрядом диверсантов. Однако, прибавил он, беспристрастное рассмотрение событий и фактов свидетельствует: Людовику Тринадцатому жилось бы куда как легче и удалось неизмеримо больше, найми он четырех угрюмых, замкнутых, жестоких бойцов, плюющих на сохранность собственного товарища с высочайшей парижской колокольни...