- ...Что даже в случае неудачного завершения, но не по моей вине, я буду переправлен в Штаты, где мне будут предоставлены гражданство, иное имя, необходимое прикрытие и полная свобода действий.

- Вы забыли пластическую операцию.

- В этом нет необходимости. Знаете ли, старческая сентиментальность мое лицо дорого мне как память.

- Как угодно. Что вы считаете гарантией?

- Паспорт и другие документы у меня должны быть уже перед операцией.

- Ну, раз уж вы отказываетесь от изменения внешности, то это не составит труда сделать.

- На том и порешим, любезный мистер Глоттер. А сейчас я вынужден откланяться. Мой самолет вылетает через два часа.

- Вы напрямую в Москву?

- Я не летаю напрямую. Пересадка в Париже.

- Ну что же, мистер Крымов, я рад, что у нас с вами нет взаимных претензий и мы легко понимаем друг друга. Всегда приятно работать с профессионалом.

Разговор закончился. Вскоре хлопнула дверь - представительный джентльмен, вошедший в "Хилтон" полчаса назад, покинул номер 732. Хозяин кейса посмотрел на часы и выключил магнитофон. Тем не менее уходить он не торопился: несмотря на то что интересовавший его разговор закончился, молодой человек продолжал вслушиваться в происходящее за стеной. В соседнем номере было тихо, но, если бы молодой человек мог не только слышать, но и видеть, его взору предстал бы худой черноволосый человек, стоящий у окна и разглядывающий суету на улице у входа в отель. Искушенный взгляд тут же определил бы в нем представителя заокеанской страны развитой демократии. По каким признакам? Трудно сказать. Но есть что-то такое, что отличает американцев от жителей древней Европы. Может, бросающийся в глаза здоровый цвет лица, готовность к белозубой улыбке. Может, отсутствие замечательной европейской небрежной элегантности в одежде... Так или иначе, но майор Бюро стратегического анализа и планирования Объединенного военного командования НАТО Джозеф Глоттер действительно был настоящим американцем, и в данный момент у него не было причин это скрывать.