Наш посетитель успел тем временем кое-как овладеть собой; он встал со стула. Холодная усмешка блуждала на его бледном лице.

-- Может быть, так, а может быть, и нет, мистер Холмс, -сказал он. -- Но если вы так умны, вам следовало бы знать, что в настоящий момент закон нарушаете именно вы. Я ничего противозаконного не сделал, вы же, заперев меня в этой комнате, совершаете насилие над личностью, а это преследуется законом.

-- Да, закон, как вы говорите, в вашем случае бессилен, -сказал Холмс, отпирая и распахивая настежь дверь, -- однако вы заслуживаете самого тяжкого наказания. Будь у этой молодой девушки брат или друг, ему следовало бы хорошенько отстегать вас хлыстом. -- Увидев наглую усмешку Уиндибенка, он вспыхнул. -- Это не входит в мои обязанности, но, клянусь Богом, я доставлю себе удовольствие. -- Он шагнул, чтобы снять со стены охотничий хлыст, но не успел протянуть руку, как на лестнице послышался дикий топот, тяжелая входная дверь с шумом захлопнулась, и мы увидели в окно, как мистер Уиндибенк со всех ног мчится по улице.

-- Беспардонный мерзавец! -- рассмеялся Холмс, откидываясь на спинку кресла. -- Этот молодчик будет катиться от преступления к преступлению, пока не кончит на виселице. Да, дельце в некоторых отношениях была не лишено интереса.

-- Я не вполне уловил ход ваших рассуждений, -- заметил я.

-- Разумеется, с самого начала было ясно, что этот мистер Госмер Эйнджел имел какую-то причину для своего странного поведения; так же очевидно, что единственно, кому это происшествие могло быть на руку, -- отчим. Тот факт, что жених и отчим никогда не встречались, а, напротив, один всегда появлялся в отсутствие другого, также что-нибудь да значил.