-- Но вы не знаете, что бы это могло быть?

-- Нет.

-- Еще один вопрос. Как отнеслась к этому ваша матушка?

-- Она очень рассердилась, сказала, чтобы я и не заикалась об этой истории.

-- А ваш отец? Вы рассказали ему, что случилось?

-- Да. Он считает, что произошло какое-то несчастье, но что Госмер вернется. Какой смысл везти меня в церковь и скрыться, говорит он. Если бы он занял у меня деньги или женился и перевел на свое имя мое состояние, тогда можно было бы объяснить его поведение, но Госмер очень щепетилен насчет денег и ни разу не взял у меня ни шиллинга. Что могло случиться? Почему он не напишет? Я с ума схожу, ночью не могу уснуть. -- Она достала из муфты платок и горько заплакала.

-- Я займусь вашим делом, -- сказал Холмс, вставая, -- и не сомневаюсь, что мы чего-нибудь добьемся. Не думайте ни о чем, не волнуйтесь, а главное, постарайтесь забыть о Госмере Эйнджеле, как будто его и не было.

-- Значит, я никогда больше его не увижу?

-- Боюсь, что так.

-- Но что с ним случилось?

-- Предоставьте это дело мне. Мне хотелось бы иметь точное описание его внешности, а также все его письма.

-- В субботу я поместила в газете "Кроникл" объявление о его пропаже, -- сказала она. -- Вот вырезка и вот четыре его письма.

-- Благодарю вас. Ваш адрес?

-- Камберуэлл, Лайон-плейс, 31.

-- Адреса мистера Эйнджела вы не знаете. Где служит ваш отец?

-- Фирма "Вестхауз и Марбэнк" на Фенчерч-стрит -- это крупнейшие импортеры кларета.

-- Благодарю вас. Вы очень ясно изложили свое дело. Оставьте письма у меня и помните мой совет. Забудьте об этом происшествии раз и навсегда.

-- Благодарю вас, мистер Холмс, но это невозможно. Я останусь верна Госмеру. Я буду его ждать.

Несмотря на нелепую шляпу и простоватую физиономию, посетительница невольно внушала уважение своим благородством и верностью. Она положила на стол бумаги и ушла, обещав прийти в случае надобности.