Тутон окончательносник.

-Мы с большимтрудом, - продолжиля, видя, чтоинициативапереходит вмои руки, - сместилиего с должности.Нами двигалитолько догадки.Теперь в рукаху ЛаврентияПавловичаоказались вседокументы НКВД,а в них открыласьужасная картина...

-Хорошо, - сказалон, - сейчас явас не трону.Но вам не уйтиот возмездия.

-Смерти я небоюсь, - заметиля ему. - Однакохочу посоветоватьвам, прежде чемустраиватьсамосуд, тщательноразбиратьсяв ситуации. Явижу, что вызнали, что Ежовбудет арестованв апреле, но,не подумав,заявилисьубивать меняв марте. Вы говорилио скорой войне.А подумали ливы, что перетряскаруководствастраны наканунеее грозит странекатастрофой?

-Но ведь вырасстреливаетелучших военачальников,ослабляетеармию.

-А вы хорошо ихзнаете? Не подумалили вы, что еслиони сейчасходят в соратникахЕжова, то вовремя войнымогут предать?И в каком случаежертв будетбольше?

Апотом я егоспросил: "Асколько будетжертв в тойвойне?"

-Где-то околотридцати миллионов.

Цифраменя потрясла.Это же каждыйшестой жительстраны! Но неменьше шокировало"где-то около".

-Так вы еще и незнаете точныхцифр?! - едва непотеряв самообладание,закричал я. - Ина этом гаданиивыносите намприговоры?!

Похоже,что этим я добилего окончательно.Во всяком случае,я увидел, чтов своем намеренииубить меня онсильно колебался.

-Ступайте к себес богом! - сказаля ему. - Вы сказали,что в вашемвремени будетуничтоженСоветский Союз.Так что, я понимаю,у вас своихпроблем погорло, чтобывмешиватьсяеще и в наши.

Онмолча кивнул.Мы посиделиеще немного.Я предложилему чаю.

-Нет, - сказалон, - спасибо!Отправлюськ себе.

Онзадал мне нескольковопросов. Очем, уже не помню.Что-то о нашейработе. Помнюлишь, что моиответы оченьпоразили его,хотя ничегоособенногоя не сказал.