-Он сказал, чтоприбыл к намиз конца двадцатоговека, - сноваповторил он,- что к этомувремени СоветскийСоюз уже развалени что в этомразвале естьи моя вина, посколькуя погубил миллионычестных коммунистов.

Яне сразу пришелв себя, но кактолько этопроизошло, яспросил, о какойвойне он упомянулв начале нашегоразговора, начто получилответ, что этобудет войнас Германиейи начнется она22 июня 1941 года.Последнеевысказываниеопять выбиломеня из колеи.

-И что, - спросиля, - эту войнумы тоже проиграем?

-Нет, - сказалон, - выиграем,но сделаем этоценой большихжертв. Завалим,- сказал он, - врагатрупами.

Постепенноя стал братьсебя в руки.Мне показалосьстранным, какон все это излагал.С одной сторонывидно было, чтоон меня лютоненавидел, ас другой - говорилкак бы от именичестных коммунистов.Я невольнообратил вниманиена то, он говорит"выиграем","сделаем", хотямолодой человекиз девяностыхгодов не могеще родитьсяк 1941-му году. Уменя, конечно,мелькнуламысль, что наукабудущего, наверное,действительнодобилась такихневиданныхрезультатов,что смогласоздать машинувремени, но наэтой мысли ядолго не задержался.Меня зацепилиобвинения вмой адрес, которыебыли чудовищнонелепыми. Япросто не могпредставитьза собой такойвины, котораяпривела бы кмиллионамжертв. Науканаукой, но сэтим тоже надобыло разобраться.

-Ну хорошо, - сказаля. - Если вы,действительно,коммунист, и,как я понял,чувствуетесвою сопричастностьк народу, прошедшемучерез войну,то вы не можетесовершитьдействия, которыеприведут кгибели большогоколичествалюдей, честнои искреннеборющихся зановую жизнь.