Чуть позже мы с Бет степенно тряслись по извилистой тропе, в то время как мальчики со своим эскортом ускакали вперед. Я заметил, что из седельной кобуры ковбоя тоже торчит приклад “винчестера” тридцатого калибра. Встреча с сыновьями прошла на редкость спокойно. Восьмилетний Мэттью сказал: “Привет, па!”, а за ним шестилетний Уоррен сказал:

“Привет, па!”, после чего оба таращились на меня и нетерпеливо ерзали в седлах пони, пытаясь угадать, привез ли я какие-нибудь подарки, но не решаясь спросить напрямик. Потом, получив свое, они с гиканьем унеслись прочь. Что такое в этом возрасте один-другой папаша, когда у тебя есть собственный пони. Со стороны Бет донесся странный звук. Я подозрительно посмотрел на нее. Бет старательно отворачивала голову, затем в какой-то миг взглянула на меня, и я увидел, что она отчаянно старается удержаться от смеха.

— Да, очень смешно, — огрызнулся я, улыбаясь во весь рот. Дело в том, что через все это мы уже проходили. Трудно даже припомнить, сколько раз нас таким образом прерывали в самую неподходящую минуту. Даже непонятно, как некоторые родители ухитряются заводить более, чем одного ребенка. Как-то уж получается, что после рождения первенца в самый критический момент за дверью вашей спальни всегда раздается тоненький голосок, призывающий вас срочно спешить на помощь: либо кошка разродилась, или сука подмяла под себя щенка, или же в ванной ползает замечательный черный жук... Когда мы добрались до ранчо, мой грузовичок стоял уже перед домом. Бет посмотрела на него и вздохнула.

— И как это колеса до сих пор не отвалились?

— Самая лучшая машина из всех, что у меня были, — гордо сказал я. — Кстати, а где твой фургон?

— В нем надо было кое-что смазать, и Ларри утром отогнал его в город, — ответила Бет. — Скоро вернется. Я хочу, чтобы вы познакомились.