Письмо было адресовано мистеру Мэттью Хелму, поскольку Бет по-прежнему считала, что кодовым кличкам на конверте не место. Темно-синие чернила, дорогая белая бумага с тиснением в виде клейма для скота и с шапкой: “Ранчо Дабл-Эл, Мидл-Форк, Невада”. Само письмо было предельно лаконичным:

“Дорогой Мэтт! Когда мы расстались, ты сказал, что если когда-нибудь мне или детям понадобится твоя помощь, то ты приедешь. Я, конечно, не имею права просить, но сейчас ты нам очень нужен. Бет (миссис Лоренс Логан)”.

Бет окончила одну из тех, сейчас уже почти исчезнувших, школ на Атлантическом побережье, где в строго выдержанном спартанском духе преподавали такие архаичные предметы, как чистописание, наверняка травмировавшее чувствительную детскую натуру. Возможно, подобная образовательная травма и лежала в основе всех несчастий Бет, хотя сама она этого не признавала. С точки зрения Бет, винить ее было не в чем. Носителем зла и исчадием ада был я. Никакая женщина не выдержала бы подобного испытания. Я лично склоняюсь к тому, что истина лежала где-то посередине.

Как бы то ни было, у Бет был изящный, аккуратный, правильный и строгий почерк, напомнивший мне о его изящной, аккуратной, правильной и строгой обладательнице. Мы никогда не ссорились — с ней нельзя было поссориться. Какой смысл срываться и орать на человека, который даже в ответ на вопли не повысит голос. Так что расстались мы по-доброму, как цивилизованные люди.

— Бет, — сказал я. — Может, ты сумеешь все забыть, а?

— Нет, — еле слышно прошептала она. — Нет, я не смогу забыть. Это невозможно.

— Что ж, — произнес я, — тогда между нами все кончено. Я заберу свой старенький грузовичок и барахло из кабинета. Тебе оставляю дом, фургон и все остальное. Там, куда я двинусь, особая обстановка не понадобится.

Ее губы задрожали.

— Извини, Мэтт. Я не могу... Прости. Мне очень жаль. — Думаю, она нисколько не кривила душой — ей и вправду было жаль, что все так вышло. Как-никак прожили мы вместе почти пятнадцать лет — куда больше, чем я мог даже надеяться. Но, в конце концов, случилось то, что и должно было случиться: та особая война, в которой я участвовал, привела нас обоих к неизбежному исходу.