Ни один из нас не проронил ни слова. Логан медленно шагнул вперед и поставил бокал на бар. Профессионал, сразу видно — не пролил ни капли. Как, впрочем, и я. Он взял в руки мою “лейку”.

— Ветцлар, Германия, — прочитал он вслух и посмотрел на меня. — Не могу сказать, чтобы мне нравились немцы, но оптику они делают прекрасную, верно?

— Да, — подтвердил я.

Лицо Логана заметно опечалилось. Ясно было, что он мучается вопросом, объяснить ли мне свое поведение и просить понять его. Я же давно все понял н раскусил его. Я и сам в свое время после окончания войны отошел от насилия. Стал благополучным, вполне процветающим гражданином, обзавелся своим домом и семьей, только потом случилось нечто, что все разрушило. Видно, что-то похожее происходило сейчас и с ним, в противном случае он не носил бы пистолет под мышкой.

Причем пистолет, должно быть, остался с тех памятных боевых дней. Он наверняка сохранил его, как и все мы в свое время, как память о былых делах, о прошлых заслугах. Я сам держал пистолет в запертом ящике в течение пятнадцати лет после окончания войны, и потом в один прекрасный день мне пришлось извлечь его оттуда. Я пустил его в ход, потом лишился его, и в итоге сейчас за голенищем моего сапога покоился новехонький и ровным счетом ничего для меня не значащий револьвер армейского образца тридцать восьмого калибра. Настанет день, когда и он попадет в ящик, где будет храниться с соответствующими воспоминаниями... и заряженный.