- Ты только представь себе, - ответил Том, - вся полиция будет так занята там, внизу, что ее нимало не будет волновать то, что происходит здесь, наверху. - Обернувшись, он бросил взгляд за дорогу и плотину, где под лучами солнца сверкала спокойная поверхность озера. - Правда, нам потребуется вездеход. На дне такая грязь, что не приведи Господь.

- Не увлекайся, Том, - взмолился Дортмундер. - Неужели ты хочешь взять всю эту воду с той стороны и перекачать ее сюда?

- Совершенно верно.

- Значит, ты намерен взорвать плотину и затопить живущих в долине людей?

- Понимаешь, какое дело, - сказал Том. - Если их предупредить, они могут засуетиться и помешать нам.

- А сколько людей работает там, внутри? - спросил Дортмундер, указывая на окна в теле дамбы.

- Ночью... мы ведь будем действовать ночью, как ты понимаешь... так вот, по моим расчетам, ночью там остается семь-восемь человек, самое большее - десяток.

Дортмундер посмотрел на окна. Посмотрел на фермы и деревни по берегам канала, на город у дальнего края долины.

- В этом озере чертова прорва воды, верно?

- Да уж конечно, - ответил Том.

- Там, внизу, спят люди, - сказал Дортмундер, пытаясь представить себе эту картину, - и вдруг нахлынет вода. В этом и состоит твой замысел?

Том рассматривал сквозь ограду мирную долину. На его сером холодном лице сверкали серые холодные глаза.

- Спят в своих постельках, - проворчал он. - В своих или чужих. Ты представляешь себе, что это за люди?

Дортмундер покосился на его каменное лицо и покачал головой.

- Никчемные людишки, - сказал Том. - Отцы семейств, суетящиеся из-за каждого доллара, каждого медяка, обливающиеся потом в своих рубахах - а зачем? Толстеющие бабы. Дуреющие дети. Что ночь, что день - никакой разницы, и никакой цели в жизни. Ничтожная деревенщина с ничтожными деревенскими мечтами. - Губы Тома шевельнулись, что могло означать улыбку. - Наводнение станет для них ярчайшим событием в жизни, правильно?