Миртл вошла в спальню. Ее мать стояла у овального трюмо и примеряла одну из своих черных шляпок, подозрительно и недоверчиво следя за пальцами, нахлобучивавшими головной убор на копну серо-стальных буклей.

— Возьми почту, — сказала Миртл.

Эдна обернулась и выхватила из ее пальцев тонкую пачку счетов и рекламных проспектов. Она требовала предъявлять ей всю корреспонденцию, чтобы Миртл не успела выбросить в большинстве своем бесполезные уведомления о распродажах и сообщения из конгресса прежде, чем мать увидит их, пощупает, а то и обнюхает.

— Нам пора идти, мама, — сказала Миртл. — Я не хочу опаздывать на работу.

— Фу! — воскликнула Эдна, с жадностью набрасываясь на почту. — Пусть они ждут тебя! Когда я там работала, не я их ждала, а они меня! А теперь последи-ка за почтальоном!

Миртл торопливо подошла к окну и заняла наблюдательный пост, который Эдна оставила, чтобы просмотреть почту. Почтальон Джо уже дошел до угла и переходил дорогу, чтобы приступить к вручению писем на другой стороне улицы. Там, во втором от угла доме, проживала миссис Куртеней, пятидесятилетняя вдова, чьи яркие наряды и круглые серьги давно уже вызывали крайнее неудовольствие Эдны. Она была уверена, что в один прекрасный день почтальон Джо, вместо того чтобы просто бросить письма в ящик, ворвется в дом прямиком в объятия вдовушки, совершив тем самым грубейшее злоупотребление обязанностями почтальона, состоящего на государственной службе. В этом случае Эдна намеревалась тотчас позвонить на главпочтамт и добиться, чтобы с Джо разобрались по всей строгости закона. Ничего подобного пока не случалось, но Эдна не теряла надежды.

Разумеется, Миртл понимала, что ожидания матери беспочвенны. Джо был не такой. Конечно, время от времени миссис Куртеней появлялась на крыльце в своих ярких нарядах и серьгах, она могла поболтать с Джо минутку-другую о том же, о чем он говорил сегодня с Миртл, но это вовсе не значило, что Джо готов ворваться в дом и совершить... неподобающие действия. Подозревать его в этом было бы чистейшей глупостью.