— Ты это имя просто ненавидишь, — заметила Мэй.

— Самое худшее, что происходит при задержании, — продолжал Дортмундер, — это когда легавый смотрит мне в глаза и говорит: «Джон Арчибальд Дортмундер, вы арестованы!» В такие мгновения у меня просто колени подгибаются, и все из-за этого имечка.

— Короче говоря, Том узнал о твоей ненависти к своему имени и с тех пор называет тебя этим именем?

— Совершенно верно.

— И это он придумал тебе прозвище Эл как уменьшительное от Арчибальд?

— Да.

— Типичная тюремная подначка, — усмехнулся Том.

— И это называется чувством юмора, — сказала Мэй.

— Какая ты понятливая, — отозвался Дортмундер.

— Эл, — произнес Том, — скажи, ты достаточно близок с этой женщиной? Я имею в виду, не стоит ли нам переговорить наедине?

— Видишь ли, Том, — ответил Дортмундер, — если ты собираешься много общаться со мной, то тебе придется мириться с ее присутствием. Такие дела.

— Хорошо, — сказал Том. — По мне — так все в порядке. Просто хочу, чтобы ты был в своей тарелке.

— Тебе что-то от меня нужно, Том? — спросил Дортмундер.

— Да, мне кое-что от тебя нужно, — ответил Том. — Уж не думаешь ли ты, что я соскучился и приехал в гости? Что я пересек континент и завалился к старому приятелю, чтобы поболтать о старых добрых временах? Неужели я похож на человека, рассылающего рождественские открытки?

— Я уже сказал, Том, — терпеливо повторил Дортмундер. — Ты приехал, поскольку тебе что-то нужно.

— Да. Мне кое-что нужно.

— Что именно?

— Мне нужна твоя помощь, — помолчав, сказал Том.

— Деньги? — спросил Дортмундер, догадываясь, что деньги здесь ни при чем. Том Джимсон был не из тех, кто просит взаймы, — он скорее застрелил бы тебя и обобрал твой труп, но не унизился бы до попрошайничества.

— Ну что ж, в некотором смысле — деньги, — ответил Том. — Давай-ка я тебе все объясню.

— Слушаю тебя.