Он с ходу повалился наземь и прижался щекой к горячему песку. Кольнула мысль, что Михаил лежал так же, припечатав щеку к асфальту двора. И руки его были вывернуты… Клямин подложил под живот кисть правой руки, а левую выбросил в сторону. И растащил ноги в странном, неживом изгибе…

В розовой пелене прикрытых век Клямин видел смазанные лица людей, собравшихся вокруг горбоносого гонщика. И в стороне от толпы того, в клетчатом кепи… Где же Клямин видел это кепи? Вот тебе и раз! Под дырявым пляжным навесом. На гвозде… А кто он, третий игрок в домино? Какое смешное прозвище - Параграф! Не тот ли это мужчина, который врезался в память Клямина? Конечно, он! Поэтому его лицо и показалось Клямину знакомым. Как же! Встречались у Серафима…

Розовая пелена в глазах густела, набухала, покалывала веки. И этот дурманящий запах нагретого песка. Сон останавливал сознание. Но заснуть Клямин не успел - кто-то тронул плечо. Властно, уверенно. Клямин приоткрыл правый, беспокойный, глаз и увидел у самого лица тощие ноги. Темные комковатые вены оплетали их наподобие растений-вьюнов…

- Лежишь как неживой. Солнце пригрело? - раздался голос Серафима.

Клямин оперся на руки и сел. Серафим опустился на корточки. Маленький ростом, он издали казался подростком, а вблизи выглядел старше своих пятидесяти четырех. Эта дряблая нездоровая кожа, седая волосатая грудь… Это сдавленное с висков морщинистое лицо…

- Выиграл? - поинтересовался Клямин.

- А то… Три раза кряду. Роману не повезло.

- На что играли-то?

- На что нам играть-то… На шалабаны… Ромка просил на завтра перенести расплату, голова, говорит, болит. Испортил мне курорт, подлец.

- На шалабаны, значит. Докатились… Послушай, Серафим: а кто третьим играл?

- Параграф? Адвокат. Умница. А что?

- Так. Знакомое лицо, а не припомню, - соврал Клямин.

- Адвокат, - повторил Серафим. - По особо важным поручениям. Голова.