- Почему же сам Лазаров не поискал его?

- Потому что он влип в ту самую историю, только с ним еще хуже: его задержали.

- В какое время они встречались в "Кауфхофе"?

- Об этом они договаривались между собой. Посидишь и подождешь.

- Чтоб сказать ему "добрый день"?..

- Может, вообще ничего не скажешь. Достаточно и того, что передашь ему паспорт на новую фамилию. Документ уже готов. Получишь его в Висбадене. Запомни адрес.

Борислав медленно выговаривает адрес, и я, прежде чем зафиксировать его в памяти, вслух повторяю, чтоб не произошло какой-то ошибки. Потом подытоживаю:

- Погорел, бедолага.

- Но не так, как ты в Копенгагене, - напоминает Борислав. Он из тех людей, которые всегда успокаивают себя тем, что бывает еще хуже.

- В Копенгагене? О чем это ты?

- А ты даже не помнишь, что когда-то был в том городе?

- Возможно, и был. Вылетело из головы.

- Если ты в самом деле забыл, то с тобой все хорошо. Как хорошо было бы, если б мы могли стирать из памяти плохие воспоминания!

Какое-то время в автомобиле слышен лишь хриплый речитатив певца, который, не переводя дыхания, переходит от "Хелло, Долли" к "Мекки Мессер". Я поглядываю в зеркальце. За спиной у нас время от времени возникают автомобили, быстро догоняют и исчезают. Словно издалека, слышу голос Борислава:

- Может, ты все же развернешься на каком-то перекрестке и отвезешь меня назад. Я не собираюсь переходить границу.

- Не волнуйся, я тебя не перевезу через границу, - рассеянно бросаю я.

Совсем рассеянно, ибо в этот момент я занят тем, чего вообще не следует делать, - представляю себе, что может случиться.

Пообедать я остановился уже на территории Федеративной республики. Время обеда давно прошло, и я могу блаженствовать в полупустом ресторане, зная, что тебя обслужат без лишней задержки.

Столик мой возле огромного окна, откуда открывается вид на соседний сосновый лес. Борислав напомнил мне ту датскую историю.