- Вы мне льстите, Уильям. Я думал, что вы уже давно забыли обо мне.

- Для меня в самом деле было бы удобнее забыть вас. Да что поделаешь: я никогда не забываю свои поражения.

Уильям протягивает пачку "Кента" и сам по старой привычке зажимает сигарету в правом углу рта.

- Чтоб не испортить вам аппетит, хочу сразу сказать, что та история в Копенгагене для меня - дело прошлое. Нет, я ее не забыл, однако уже давно сдал в архив. Следовательно, можете спокойно есть филе с полной уверенностью, что вам ничто не угрожает.

- Другого я от вас и не ждал, Уильям.

- Конечно, когда некоторые инстанции узнают, что вы продолжаете подвизаться в этой части света, это, наверное, им не очень понравится. Но я не уполномочен заниматься вами и в данный момент нахожусь тут по чисто личному делу.

- Я также, Уильям.

- Так еще лучше. Следовательно, будем считать, что мы с вами - двое туристов, которые познакомились когда-то во время отпуска и встретились снова во время второго отпуска.

- Отпуск - чудесная вещь, - соглашаюсь я. - Хотя, между нами говоря, тот первый отпуск чуть не стоил мне жизни.

Он молча смотрит на меня, сощурив правый глаз от дыма сигареты, что торчит в углу его рта. Потом, немного поколебавшись, говорит:

- Может, мне бы и не следовало вам этого говорить, потому что вы не поверите, но фактически своей жизнью вы обязаны мне, Майкл.

- Я не сомневаюсь в этом.

- Не собираюсь переубеждать вас, но так оно и есть. Если бы я провел операцию по вашему задержанию как следует, вас непременно поймали бы. Но я провел ее кое-как. Это вас и спасло.

- В таком случае я не знаю, как понимать ваш жест.

- Все очень просто. Это негласная благодарность за ваш собственный жест в тот вечер, на квартире. У вас была возможность ликвидировать меня, но вы удовлетворились тем, что усыпили меня.

- Даже не предполагал, что заслужил благодарность с вашей стороны.